Жизнь – лучший сценарист

Анна Валентиновна Кирьянова, частный практикующий психолог, член Союза писателей, автор психологических программ на телевидении Екатеринбурга. На свой страничке в «Facebook» она делится с друзьями обычными историями из жизни людей, которые вызывают огромное количество комментариев. Кто-то верит в то, что такое возможно, кто-то – сомневается. Автор признается: «Я пишу только реальные истории, и мои друзья это знают. Меняю только имена. Выдумывать я не склонна. Поработайте на моей работе 26 лет – многое станет ясным. Это жизнь, как она есть. И она удивительна». С разрешения Анны Кирьяновой на страницах «СЭ» мы публикуем несколько рассказанных ею историй. Стилистика автора сохранена.

 

Про чужую свадьбу

Жила-была женщина по имени Тамара. Обычная женщина под пятьдесят. Развелась с мужем-алкоголиком. Жила себе, платила кредит, работала на рынке и была привязана очень к торговцу ботинками. Он неподалеку продавал свой товар. Был уроженцем бывшей южной республики, а ныне отдельной страны, и звали его Ахмет.

Ахмет был похож на Аладдина из мультфильма. И с ним тоже приключались всякие неприятности и истории: то обворуют и унесут все ботинки, то деньги выманят, то в полицию заберут, то он заболеет и его надо лечить. Тамара ему всегда помогала и разговаривала по душам. Сидят в кафе или у нее на кухне и разговаривают. На рынке все смеялись, потому что Аладдин был еще совсем юный. Тамару подозревали в любви к нему, и правильно подозревали. Она действительно этого юношу полюбила, но свои чувства не демонстрировала, а просто по-человечески дружила. Безо всяких пошлостей. Вытаскивала из неприятностей, поддерживала, наставляла, отваживала от плохих друзей, и вкусно кормила совершенно задаром. Такая у них была дружба. Торговки смеялись над Тамарой и говорили: все равно у вас ничего не выйдет! Уедет на родину и женится! А тобой просто пользуется, дура ты, Томка! Она в ответ гордо отвечала, что ни на что и не претендует. А просто дружит. Может же между людьми быть дружба и духовная близость. Слова про духовную близость вызывали у торговок взрывы смеха и неандертальское веселье. Наверное и вправду было комично наблюдать такие отношения. А потом Ахмед уехал на родину и женился. Так положено. Тамару пригласили на свадьбу. Она сначала растерялась и пришла советоваться. Душа у нее немножко болела. Все же были чувства. Но она превозмогла себя и благородно заняла денег, купила достойные подарки и поехала – дружить так дружить! Оделась красиво, накрасилась и прическу сделала. В южной республике Тамару приняли с необычайной радостью и восторгом. Многочисленные родственники говорили ей приятные слова и угощали, ее поселили в самой лучшей комнате, проявляли внимание, а на свадьбе она была почетным гостем. Все целовали и обнимали ее. Особенно интерес к ней проявил дядя жениха – вдовец, седовласый доктор-хирург. За которого в итоге Тамара и вышла замуж. Потом она переехала в другую страну и в другой город. Теперь счастливо живет с мужем-доктором и общается с многочисленной родней. Нянчит племянников: такие женщины любят кого-то нянчить и за кем-то ухаживать. И еще – в душе они благородные, хотя на рынке работают и иногда грубо разговаривают. Но вполне способны поехать на свадьбу бывшего любимого человека с богатыми дарами и чистыми намерениями. И могут стать счастливыми, потому что у них добрая душа. А люди с доброй душой всегда могут стать счастливыми, так получается.

 

Про зятя

В одной татарской семье – именно так – жили-были мама-санитарка, папа Равиль – водитель грузовика и дочь Альфинур, Аля, которой родители дали отличное образование. Она – юрисконсульт. Родители всегда хотели хорошего зятя, образованного, желательно татарина. Ну, это их личное дело, не так ли?

Потому они с ужасом узнали, что Аля переписывается… с уголовником по имени Валера. Совершенно неважно, какой национальности, главное – уголовник! Аля влюбилась в этого трижды судимого парня, который, как водится, сидел ни за что и все такое. Он писал слезные письма с романтическими стихами. И отец, мрачный и угрюмый человек, узнав о такой дружбе, страшно разгневался. Он пытался грозить и ругаться. А мама только плакала. Однако 30-летняя незамужняя Аля стояла на своем и решила выйти замуж за этого Валерика, когда он освободится. Через три года. Отец семейства мрачно вздохнул и сделал вот что: поехал на свидание к Валерику. Как-то ему удалось это сделать. Встретился, поговорил, посмотрел. Узнал, что сидит дурак за угон и глупость. Причем в третий раз. Что его воспитывала тетка, что он едва закончил восемь классов и все такое. И стал отец писать письма Валерику и посылать продукты. И давать наставления. Потом встретил парня из тюрьмы (его раньше освободили). Стал его перевоспитывать. И знаете, получилось! Валерик не злой был, просто с запущенным воспитанием. Он очень привязался к Равилю. Стал папой звать. И тоже стал водить фуру, отлично зарабатывая. И все делать, как папа скажет. Равиль разрешил ему жениться на дочери, только фамилию велел на свою сменить. Чтобы забыть позорное прошлое. Ну и чтобы внуки имели родовую фамилию. Потому что вскоре двое внуков и родились на свет. Семья стала жить счастливо и хорошо.

Равиль сам рассказывал мне эту историю еще давно. И сказал: «Жаль, что зять не татарин. Вот только об этом жалею. Потому что ведь и я никакой не татарин, наверное. Меня спасли в Татарстане, куда эвакуировали с детским домом из блокадного Ленинграда. Эшелон разбомбили, детей разобрали по домам добрые люди. И меня воспитали, вырастили, а имя мне дали приемные родители – Равиль. Они меня учили, что надо принять судьбу и помогать, если можешь. Если человек может принять твою помощь. Вот я и помог. Так и живем большой татарской семьей!»

…Так и живут. Равиль только болеет, нога отнялась. Но зять заставляет его ходить и гуляет с ним во дворе. Внуки любят дедушку Равиля. Который от рождения, может быть, вовсе не Равиль...

 

Про соболью шубу

Один мужчина по имени Георгий любил женщину Киру. Очень сильно. Наверное, лет десять это продолжалось. Красивая дама ставила ему разные условия: она хотела отдыхать на Лазурном берегу, иметь хорошую машину, квартиру с отделкой. Или вот – золотые монеты, их в банке продают. Дама общалась с Георгием, путешествовала с ним, ходила в рестораны, квартиру он ей обставил и монеты купил. Но она всегда ему говорила, что он еще недостаточно всего в жизни добился. И поэтому она пока не может связать с ним судьбу. Пусть старается! И еще купит монеты. И бриллианты…

И вот Георгий тяжело заболел. У него произошел инфаркт – он много работал, набрал кредитов, и в итоге бизнес рухнул. А он в больницу попал.

Там Георгий понял, что у него никого нет: родители умерли, детей он не завел, друзья как-то отпали сами собой, а партнеры его ненавидят и винят в разорении. И эта Кира его навестила, конечно. Все-таки не чужие люди! И сказала, что скоро зима и ей нужна шуба. Соболья. Она видела в магазине и даже примерила. Ей очень идет, но надо скорее покупать – шубы прямо расхватывают!
Георгий, почти шатаясь, вышел из больницы и поехал за шубой – он машину продал. И молча купил. И, хватаясь за сердце, добрался до дома. И на многое посмотрел иначе. Под другим углом зрения. Тем более, Кира заговаривала о кремировании: мол, это дешево и компактно. И выдают такую вазочку с именем. А ему совершенно не захотелось в эту вазочку. Прошло наваждение! Посмотрел он на мир другими глазами. И шуба страшная, честно говоря. Поддельная, поди. И Кира страшная. Она постарела и выглядит так себе, особенно в шубе. Как артист Милляр в сказке «Морозко». А жить хочется! Прямо он прозрел после этой шубы. И выздоровел, знаете.

Женился на своей домработнице – суровой полной женщине. Она занялась его здоровьем, помогла с бизнесом – экономист была по образованию. Еще отобрала у Киры золотые монеты. Георгий об этом не знает. И шубу отобрала бы, но шуба маленькая и страшная. Как Кира. Так говорит жена Георгия. А он соглашается. И все только повторяет: ах, где мои глаза были раньше?! Так и живут они счастливо.

У каждого своя судьба. И у всего есть предел. Даже у любви. Хотя вряд ли это была любовь, скорее, – страсть...

 

О памяти

Во дворе на лавочке сидела старуха Лазаревна. И все дети боялись ее: она всегда лезла со своими замечаниями, следила, подслушивала и жаловалась родителям, все перевернув с ног на голову. Еще палкой замахивалась. Может она была такая от несчастной жизни, как сейчас говорят. Но дети считали ее просто злой старухой. Не вдаваясь в психоанализ. Такой ее на всю жизнь запомнили: злая старуха Лазаревна. А в киоске с булочками и пирожками сидела очень-очень полная старушка. Она почти весь киоск занимала. Дети бегали покупать булочки и ватрушки. Иногда денег у кого-то не было, полная старушка замечала грустного ребенка и давала горячую булочку в долг. А потом про долг забывала, но дети всегда отдавали, дети честные обычно. Ей оставляли ключи для ребенка, тяжелые ранцы и мешки со сменной обувью, коньки, лыжи, санки. И сами иногда забирались в киоск – погреться. Хотя места было маловато.

У старушки был белоснежный шершавый халат и белая наколка в прическе. И красное, отекшее, доброе лицо. Она всех утешала и жалела. И я ее по сей день помню – она была добрая, хотя вряд ли более счастливая, чем Лазаревна. И сейчас этих пожилых женщин уже нет на свете, сорок лет прошло! А память осталась. Злая и добрая, так дети говорят. Все остается, ничего не проходит бесследно. Мы оставляем след в судьбе других людей, а они – в нашей. И злой человек навеки останется злым. А добрый – добрым. Несмотря на сложные объяснения. И где-то стоит в небесах голубенький киоск с булочками и доброй старушкой. Хотя она там не старушка, конечно. Может быть добрая девочка... А где злая Лазаревна с палкой, и представлять не хочется. Скорее всего, нигде. Зло всегда оказывается нигде...

 

Про сироту

В Пушкине жила девочка Лена. У нее не было мамы – она умерла. И Лена жила с мачехой, а папа у нее в тюрьме сидел. И мачеха хорошо относилась к Лене, заботилась, но неуловимая печать сиротства и заброшенности все-таки присутствовала. Колготки в гармошку собраны, платьица на два размера больше, на вырост, панамка уродливая натянута на уши... Я тогда и сама в гимнастерке с медалями ходила, перешитой из дедушкиной, а бабушка украсила мой вязанный жилетик стреляными гильзами, но это не сиротство. Оно другое. Его ни с чем не спутаешь: некрасивый бледный ребенок без мамы, косички острижены – лишь короткий ежик под панамкой, потому что некогда заплетать.

Мы с Леной часто играли в игру, по которой я была ее мама. Я ругала ее, руководила, читала нотации, заставляла понарошку есть суп из одуванчиков: «Ешь немедленно! А то не встанешь из-за стола!». А Лена разбила об асфальт найденный трансформатор и сделала мне из фольги волшебный шлейф. Я была мама-волшебница. И еще я гладила ее по голове за хорошее поведение, так моя мама всегда делала. Едва встретимся, Лена снимает панамку и подставляет «ежик»: гладь меня за хорошее поведение!

…Вы живите долго. Нельзя ребенку без мамы. Он бледный, запущенный и читать не умеет. Даже взрослому без мамы невыносимо иногда. Живите долго. И гладьте по голове. И суп заставляйте есть.

Не так давно я встретила Лену во дворе, у тех же качелей. С двумя внуками, и еще два есть. И детей четверо. И она сама – мама и бабушка. Но я ее все равно по голове погладила за хорошее поведение. А она меня обняла и пожалела, что теперь не найти трансформатор и не разбить его об асфальт – для фольги серебристой. Чтобы сделать плащ мамы-волшебницы. Потому что по маме она так и тоскует всю жизнь. Такое оно, сиротство. Так что постараемся прожить как можно дольше. Ради детей.

 

О тайной любви

Бабушкина сестра Зоя в почтенном возрасте – почти восемьдесят лет – пошла на кладбище (в этом возрасте это вполне привычный маршрут) поухаживать за могилой супруга. Там она перенесла страшное потрясение: к ней подошел дряхлый старичок, сторож, и сказал, что он – тот самый мальчик Толя, с которым Зоенька занималась в одном кружке во Дворце пионеров в тысяча девятьсот тридцать втором году. Или  восемьсот тридцать втором, уже неважно. И он, наконец, решил рассказать ей о своих чувствах. Они возникли еще тогда, но Толя мучился и размышлял. Он посвящал Зоеньке стихи и мечтал о взаимности. И вот, наконец, встретил Зою здесь, на кладбище, два года назад. И еще два года думал. А теперь решил открыть сердце и признаться. Он протянул тете Зое цветы, слегка увядшие, от которых она решительно отказалась. Подозревая, где он их взял. Дома ее дети внуки и правнуки отпаивали валидолом. Она пережила страшное потрясение. Надо же! Жизнь прошла, столько всего было: война, утраты, любовь, дети, профессорская кафедра, десятки стран... А мальчик Толя был где-то рядом и тайно любил ее. Но как-то странно, какой-то робкой и несмелой любовью. И поздновато признался. А ведь он ей нравился, такой скромный, с челочкой, в пионерском галстуке… В общем, она стала бояться снова встретиться с этим Толей. И на кладбище почти перестала ходить. Уехала в Исландию на научную конференцию. Там познакомилась с энергичным исландским ученым, с которым стала дружить, переписываться и созваниваться. Он тоже был старенький, но активный.

Вообще надо как-то активнее проявлять свои чувства. Как-то энергичнее. Жизнь так быстро проходит! И нет никаких особых препятствий, чтобы дружить и общаться. А не терзаться семьдесят лет сомнениями и раздумьями... Впрочем, эта история без выводов. Просто случай из жизни.

 

Люди-ангелы

Люди-ангелы на ангелов совсем непохожи. Но появляются именно в нужный момент и спасают. Иногда и сами не догадываются, что спасли. Спасут и снова принимаются яму в песочнице копать, как Игорь Груздев с синдромом Дауна. Он обычно рыл яму в песочнице упорно, как бульдозер. А маленький мальчик вырвался у папы и прямо под машину побежал! Тогда Игорь прыгнул, как лев, схватил мальчика за шиворот и гневно закричал на него: «Ы-ы-ы!». В смысле «надо слушаться папу!». И снова пошел копать. Тот папа осыпал Игоря дарами и мороженым, но спаситель скромно взял только совок и занялся любимым делом.

Или вот совершенно пьяный мужчина сделал на улице умирающему искусственное дыхание и «Скорую» вызвал. «Скорая» приехала, потому что он сам был врач со «Скорой». Хотя и сильно пьяный. А на благодарности только и мог механически делать жест рукой и повторять: «Это мой долг!». От пьянства, кстати, он избавился, мой папа помог. Это тоже был его долг. А спасенная бабушка осыпала его дарами, но он удивился и ничего не взял вообще. Кроме банки грибов – грибы очень любил.

Люди-ангелы даже не понимают иногда, что кого-то спасли, так, между делом, совершенно без умысла. И не всегда они на ангелов похожи. А может их к нам посылают оттуда, сверху. Пришли, спасли, сделали жест рукой и сказали: это мой долг! Спасибо. Может и мы так кого-то спасли и даже не заметили. Выполнили долг. Или вернули должок. Не знаю точно, но все равно, это – очень хорошо!

08:32 14.04.2016
806

Оставить сообщение:

Поделитесь новостями с жителями города
Если Вы стали свидетелем аварии, пожара, необычного погодного явления, провала дороги или прорыва теплотрассы, сообщите об этом в ленте народных новостей. Загружайте фотографии через специальную форму.
Рекламный баннер 970x90px 970na90