Навсегда рядовой

В боях на Южном фронте он был ранен, сильно контужен и попал на полгода в плен, откуда дважды пытался бежать… Его воспоминания о войне не героически-глянцевые, а правдивые, без прикрас. Такие, что заставляют содрогнуться, но не оставляют ни капли сомнения, что все это было на самом деле.

Начало

Повестка Лаврентьеву пришла в октябре 1941 года, через месяц после 18-летия. Но в набитых новобранцами полуторках ему не нашлось места. Из родного села отбыл он лишь в марте 1942-го. Вместо положенных трех месяцев в «учебке» провел всего один. Уже в мае курсантов отправили на Южный фронт. Молодых бойцов должны были перебросить в Керчь, но довезли лишь до Новороссийска. Керчь уже была под немцами, за годы войны линия фронта там проходила четыре раза. Петр Павленко писал: «Когда я увидел Сталинград, он не потряс моего воображения, потому что до этого я видел Керчь»… Территория Южного фронта была местом упорных и ожесточенных боев. В июле 1942-го, после поражения советских войск под Харьковом, Ростов-на-Дону был сдан практически без боя. Вследствие чего Южный фронт расформировали, а его части передали в состав Северо-Кавказского фронта. Вот в это самое горячее время там и воевал рядовой пехоты, ротный минометчик Лаврентьев.

- Нас ко всему готовили и предупреждали. Но там, под Новороссийском, я впервые увидел… кровь. Мы сидели во фруктовом саду, ели из котелков кашу, а в воздухе в это время шла перестрелка между нашими ЯКами и Мессершмиттами. Одним из осколков убило рядом курсанта. Мы во фруктовом саду его и похоронили. После этого страха уже не было, – вспоминает Василий Иванович Лаврентьев.

Место действия

В составе маршевой роты – при себе кружка, ложка, котелок и противогаз и никакого оружия – молодые курсанты пешком отправились к Дону. Одна сторона которого уже была захвачена немцами, а другая – еще оставалась нашей.

- Диверсанты там кишели, – вспоминает Лаврентьев, – мы столкнулись с ними уже в первой траншее, где остались ночевать. А утром, только взошло солнце, началось наступление немцев. Тут и наша артиллерия ударила. Когда немецкую атаку отбили, нам выдали трофейное оружие, собранное после прошедших боев. Некоторые винтовки были в крови, мне достался миномет: шарниры тугие, там, где стоит боек, была ржавчина…

…После двух недель учебного батальона солдат снова отправили в район Дона. Шли ночами. Днем – бомбежки. Они преодолели порядка 340 км
ближе к Ростову-на-Дону. К тому времени дивизию уже распустили, и был сформирован сводный батальон, направленный в заслон. Приказ был прост: продержаться 2-3 часа. Там в районе сел Большая и Малая Орловка, в полосе Южного фронта между притоками Дона – Сал и Маныч – и шли ожесточенные бои. Лаврентьев детально помнит немецкое наступление, в котором был ранен. У него оставались четыре мины, две он уже отстрелял, одна из них попала в расположение диверсантов. На стороне врага было явное преимущество. Немцы наступали уверенно, ехали на танках с открытыми люками. Лаврентьев видел, как расстреливали всех, кто пытался уйти под перекрестным огнем. Пули искрили и перекрещивались в воздухе. Когда солдат попытался скрыться, его ранили в грудь справа и в ногу. Говорит, словно обожгло. Но он сумел добраться в расположение дивизии, которая была уже на отходе. Там его перевязали. А при отступлении Лаврентьева сильно контузило – рядом разорвался снаряд. По его словам, «20 дней в ушах была звенящая тишина и не мог разговаривать, лишь мычал». Ночами с группой солдат они пытались передвигаться в ту сторону, где огоньки. А однажды утром проснулись под дулом немецкого пулемета, направленного на них с бронетранспортера. Так Лаврентьев оказался в немецком плену. Это было начало августа 1942-го.

Плен

- С тех пор я обживал скотные дворы, конюшни и свинарники, – говорит Василий Иванович. – Сначала нас, около 200 человек, поместили в овечью кошару. Утром рассортировали. Из железных колод для скота напоили водой. В загоне на скотном дворе я провалялся раненый и контуженный до ноября 1942-го. Все происходящее вокруг и лица людей воспринимались смутно, помню лишь, как проснулся однажды, отчетливо услышав ржание лошадей. Тогда утром я впервые поздоровался с теми, кто рядом. Кормили нас баландой раз в день. Местное население подкармливало свеклой, кукурузой. Мы возили лес на станцию, ремонтировали разрушенные дороги.

…Однажды, воспользовавшись отсутствием конвоиров, Лаврентьев решился на побег. Но далеко не ушел. После этого конвоиры его сильно избили, и он еще месяц провалялся на соломе. В январе 1943-го на подводах пленные повезли лес в село Выселки. Там он подошел к женщинам у колодца и попросил помощи, чтобы уйти. Одна пожилая женщина сказала: «Ходи до мэнэ». Он взял коромысло с ведрами и отправился следом за ней до окраины села. В доме женщина отодвинула ларь с мукой, убрала две плахи и закрыла беглого солдата в подполе. Искать его никто не кинулся.

Люди

Всех, с кем пусть даже на короткое время Лаврентьева свели военные дни, он помнит до сих пор.

Яшку и Степку, вместе с которыми в составе 270 человек они в заслоне противостояли на Южном фронте немецкой части, передвигавшейся из Воронежа в Ростов, и вступили в неравный бой.

Кольку Поволокина, командира отделения, с ребятами ушедшего встречать боеприпасы, но так и не вернувшихся.

Девочку из деревни Литвиновка, которая уже раненому и контуженному солдату, выбравшемуся из воронки, вынесла крынку молока и веником обмела от глины. Кроме этого молока, у Лаврентьева еще пять дней потом даже крошки во рту не было.

Рядового Гришку Рубана из Киевской области, который в плену ухаживал за раненым Лаврентьевым. Помогал менять повязки, прикладывал листья подорожника.

Украинскую женщину Марию Ивановну из села Выселки, в подполе дома которой он 20 дней прятался во время второго побега из немецкого плена, пока в село не пришли наши. Тогда Лаврентьеву и сказали, что все, кто находился на оккупированной территории, должны пройти через особый отдел.

Лагеря

До села Кропоткино Краснодарского края, где находился особый отдел, он прошагал 80 км. Там с ним поговорили и задержали. «В плен попал? Попал. Значит изменил Родине. Два ранения и контузия роли не играли. Свидетелей нет. Да и кто подтвердит? – вспоминает Василий Иванович, – я их только по именам и помню: Яшка, Степка…» В июне 1943 года военный трибунал приговорил рядового Лаврентьева к 10 годам лишения свободы. В Усть-Лабинской тюрьме он вместе с другими убирал урожай на освобожденной от немцев территории. В декабре 1944 года их в теплушках, с конвоем и под лай собак, отправили в Находку, в порту они разгружали пароходы. Затем почти четыре года провел в лагере на Колыме. «Там, знаете, какие люди были? – рассказывает Лаврентьев. – Офицеры, высланные на вечное поселение. Золото мы мыли до декабря, пока вода не замерзала. В моей бригаде было 70 человек, все 25-летние. Норма была – каждый день намыть 200 граммов золота. Так не всегда получалось. Когда 50 граммов, а когда и 500 граммов. За выполненную норму давали бутылку спирта. Не выполнил – могли «одарить» проклятьем: «Сукин ты сын, что же тебя не расстреляли!» Такая вот политика «кнута и пряника». Сложно было первые годы, а потом человек и к каторге привыкает…»

В 1951 году, когда Лаврентьеву оставалось еще два года отсидки, его вызвали и сказали: «Свободен! Чтобы завтра духу твоего тут не было».

Возвращение

Дома Лаврентьева ждали. Поэтому когда ему предложили остаться на Колыме, мотивируя тем, что с такой статьей будет непросто на Большой земле, он отказался. В родную деревню прибыл как раз на октябрьские. Односельчане лишнего любопытства не проявляли, а все, кто побывал на войне, строго не судили. Другом ему стал Андрей Шаров, для которого
война длилась всего два часа, пока молодой боец не обгорел в танке в первом же бою.

Василий Иванович был учетчиком, потом выучился на тракториста, получил права. Женился, дети родились. Работал так, словно трудом пытался искупить дарованную жизнь и свободу. В память о трудовых днях – награды за освоение целинных земель. В 1970 году Лаврентьев уехал по вызову осваивать Север, с той поры Нижневартовск стал второй родиной.

Награды

Свою первую медаль «За боевые
заслуги» Лаврентьев получил после участия сводного батальона в заслоне под Большой Орловкой, уже будучи раненым. Говорит, на следующем привале обещали всем выдать и удостоверения. Однако этому не суждено было случиться. Медаль потом сорвали с гимнастерки немцы, загоняя пленного рядового в овечью кошару. Так что все награды Василий Иванович Лаврентьев получил уже после войны и реабилитации в 1982 году. В 2000 году ему выдали удостоверение «Фронтовик» за подписью генерала армии В.Л. Говорова.

Обиды Лаврентьев ни на кого не держит. Говорит, время было такое, особенное. В этом году Василий Иванович отметит 93-летие. Его до сих пор приглашают на встречи с молодежью. Он от таких встреч никогда не отказывается. Вот и недавно был в отряде ОМОН, где проходила встреча со студентами, будущими призывниками. Его попросили произнести напутствие, и он сказал: «Вас много, а Россия одна. Родину надо любить и защищать». Во времена его молодости этот постулат сомнению не подлежал.

Татьяна Шлыкова

13:37 28.04.2016
871

Оставить сообщение:

Поделитесь новостями с жителями города
Если Вы стали свидетелем аварии, пожара, необычного погодного явления, провала дороги или прорыва теплотрассы, сообщите об этом в ленте народных новостей. Загружайте фотографии через специальную форму.
Рекламный баннер 970x90px 970na90